Мисс Веснушка Ки Ки Мора (elka_palka) wrote,
Мисс Веснушка Ки Ки Мора
elka_palka

Category:
Года два, а то и три назад, я еще ходила в офис и ездила в метро. А надо отметить, что в то время я очень активно читала Олди и Дяченко. И вот однажды еду это я, дремлю потихоньку и вдруг, блин, я даже не могу объяснить это, короче рассказывают мне историю с картинками. Точнее начало истории. Приехав на работу я все это записала. Так и получилось три куска одной истории про Ивана и Иванку. Что же делать дальше с героями я не знала и забросила это дело.
Поздравляя, недавно одну из френдиц с днем варенья, я вспомнила, как писала про ее тезку Иванку. Подняв эти куски (они еще оказались в разных местах) и прочитав их, я удивилась, так это совсем не похоже на мой стиль изложения. Но я решила их выложить, просто потому что, зачем-то я их когда-то написала?
Отмечу, что это не попытка выложить на суд, дождаться критики, похвалы, еще чего-то. А это то, что когда-то вылезло из меня, без моих усилий и умственных потуг (подозреваю, что с бешенными ляпами :)).

1)Возле костра сидел человек. Весь он был закутан в теплый серый плащ. Голова наклонена вниз. Капюшон низко надвинут на лицо. Казалось, что человек спит сидя, прямо перед костром. И было непонятно, кто это мужчина или женщина, больно уж была закутана фигура, чернильно густы тени от капюшона. А перед незнакомцем, висел, меж двух рогатин подвешенный, котелок. И в котелке была еда. Что-то густое, мясное, весело булькало и издавало неземной аромат. Возможно аромат и не был таким неземным, но Иванко с утра ничего не ел. Он сглотнул. Его желудок, которому было очень мало дела, до того, что хозяин его в бегах, оживился и очень громко заурчал.
Человек, приподнял голову, тщательно пряча все же лицо в тени капюшона и саркастически, осипшим голосом тихо спросил:
-Ну ладно, выходи уже, чего прячешься? и проворчал про себя: А топочет то, топочет. Даа... И как его до сих пор не поймали?
Иванко бочком-бочком подошел к костру. Поклонился и сказал:
-Здоровьичка вам!
-Угу и тебе тоже. Садись. ешь.
Иванко обрадованно присел к костру на корточки. Достал свою ложку из кармана (и как не выпала то при беге?), и начал зачерпывать из котелка. Обжигался, дул, отдувался обоженным языком.
Незнакомец скрипуче засмеялся:
- А что теперь прямо с ложками сбегают? Иванко подавился жгучим варевом и начал судорожно откашливаться.
- Ой, только не говори, что корову ищешь, что сбежала! Парень молча проглотил придуманую историю.
-Да ты не бойся, не сдам я тебя! Котелок то сними, а то совсем горло сожжешь. Ешь, кому говорю!
Иванко осторожно захватив полой рубахи ручку котелка и изрядно испачкав ее сажей, снял котелок и поставил на траву.
Осторожно поглядывая на незнакомца он все же не рискнул не есть и сидел давился едой. Через несколько глотков, лихое настроение опять вернулось к нему. А че? Все одно пропадать, а че ж перед смертью не поесть? У Кузьмы чай под плетями такого не поешь.
- А ты дядя, чай колдун?
Незнакомец закашлялся смеясь.
- Дурень! У тебя ж на роже все написано! Небось к дочке хозяина приставал. Да?
- Угу, - промямлил красный Иванко.
- А девица возьми да папане проболтайся..
- Да нет, да она!
- Знаем мы этих девиц!
- Как звали хоть?
- Дороша...
- Дороша-дорожка, хорошее имя, хоть и не для сельской девки. Но в одном ты прав парень, хоть и ошибся немного. Не колдун я конечно, а ведьма это да. Незнакомка откинула капюшон и ошеломленный Иванко сел на зад. Перед ним сидела женщина. Левая половина лица была симпатична и даже красива. А вот правая. Правая была сплошным ожогом. Ужасным шрамом. И не видно было из-за этого левой стороны. Только и приковывался взгляд к этим ужасным шрамом, которые обвивали все лицо, причудливо сплетаясь.

2)- Что смотришь? Некрасивая?
- Да что ты.. Иванко отвел глаза.
- Да ладно, не ври. Знаю я, привыкла. Ничего страшного.
- Это тебя колдун какой-то?
Иванна засмеялась своим хриплым смехом.
- Нет, Ваня. Не колдун, и не маг, и даже не самая завалящая ведьма. Это еще до того, как я сама ведьмой стала.
- Как это? Разве ведьмами не рождаются?
- Нет, Ванечка, не рождаются. В каждом из людей сидит зерно дара. В ком-то побольше, в ком-то поменьше.Но есть во всех, без исключения. Только крупных даров мало, очень мало. Один на тысячу и то много. И не у всех раскрывается этот дар. А если мелкий дар, то даже если раскроется, то толку мало, только промучается человек сновидениями, да прогрезит всю жизнь надеждами несбыточными.
А еще дары разные бывают. Может быть дар воина-берсерка, может оборотня-лисицы, колдуна-виршеплета, ведьмы-травницы, да мало ли.
А у тебя Ваня самый редкий, который встречается раз в двести лет, а то и триста. Дар прорицания. Давно уже на земле не рождались прорицатели, почитай с Орлина Прорицателя и не было никого заметного.

Человек может всю жизнь прожить и не знать, что он маг великий. Потому что есть два пути раскрытия дара. Либо маг тебя находит и раскрывает дар. Мягко нежно, как акушерка. Плетет заклинания и потихоньку подталкивает в нужную сторону. Но магов на всех не хватает, да и не каждого выпестует маг. Так что берут маги одного-двух учеников за всю жизнь, а остальные так и ходят людьми обыкновенными. Так я тебя раскрыла, хоть и проклинаешь ты меня, а спасибо мне еще скажешь, потому что не дай тебе Срединный раскрыться по другому.
По другому дар раскрывается в условиях угрозы жизни или когда плохо тебе очень. когда земля из под ног уходит, когда происходит что-то страшное да неожиданное. Вот тогда и взрывается дар.


В селе Немчиновка, что возле реки Излучки жила девушка иванна. и все у нее было как у всех. Батька, мать, сеструха Авдошка. И любимый-суженный тоже был. Федька-кузнец. Целовались они по весне в ивняке на речке. Встречались тайно. И ждала осенью Иванна сватов, чтобы после праздника урожая справить свадьбу. И если бы так все получилось, то и прошла бы ее жизнь в родном селе, возле мужа да ребятишек. И все было бы как у всех. Дом семья, корова, хата.
Да не срослось.
Приехал к ним летом господин из города. Александр Демьяныч. Поселился у попа Мефодия или как называли его дети, Методия.
Всем был хорош барин. И сапоги яловые и кафтан шитый. И шапка красивая. Вот только глаза. Ох, нехорошие были у барина глаза. Маленькие бегающие глазки. Как у крысы были глаза. Да что нам его глаза.
Пожил Ляксандр, как его величали селяне, Демьяныч у попа, походил по селу, пострелял уток, да порыбачил в речке Излучке. А потом раз и пришел в гости к Иванкиным родителям. Не погнушался, не почурался. И в хату зашел и самогонки с батей выпил.
А к вечеру уж сосватана была Иванка. Вначале батя, конечно, даже слушать не хотел. В город? Иванку? Да на кой черт? Да что она там делать будет? Да и тебя мы первый раз видим, паря!
Но время шло, бутыль с самогонкой пустела, а Ляксандр Демьяныч, не в пример папаши крепче оказался. Да и мошна с монетами, тоже на дороге не валяется. Это и приданное Авдошке, и крыша чинена и корова новая. А тут даже за Иванкиного приданого отказываются.
Сбежать хотела Иванка, к Феде любимому, да где там! Заперли в комнате, да выходить не дали и кормили прям как заключенную до самой свадьбы. Подсунули рушников стопку, вышивай мол до свадьбы.

Так и вышла замуж Иванка. И увезли ее на следущий день после свадьбы в город. Прямо наутро и увезли.
Федя, говоришь, что? Не знаю, я что Федя. Может и пытался меня вытащить-спасти, да не получилось, может побили его, люди Демьянычем купленные, а может и просто залил он горе горьким, да и женился на другой. Не знаю, я Вань, не знаю. не бывала никогда я больше в Немчиновке. На кой ляд им ведьма сдалась, да еще такая страшная. Хотя Авдошку повидала бы. А батю. Батю, никогда не прощу. Продал как Иуда. Да еще кому продал. Ну да слушай дальше.

Поселилась Иванка в городе. Городская стала. Да что толку. Они в гости никому не ходят. К ним в гости никто не ходит. Сиди дома в четырех стенах. Да в окно гляди. И дома челяди никакой. На весь дом огромный одна служанка баба-рябая, да еще и глухонемая. Боялась ее Иванка. Больно уж жуткая. Как сверкнет глазами, да замычит что-то неразборчиво. Да и из дома выходить не разрешали. Попыталась как-то Иванка выйти, да глухонемая загородила ей дверь и давай что-то руками показывать, да ухать утробно. Так и не пустила. Да и боялась города Иванка до жути. Как проехали до дому в санях, как навидалась ужаса Иванка, так до сих пор и не отошла. Дома каменные, да в несколько этажей, да сани едут везде, да дети за санями бегут. Содом и Гоморра одна.

Так и прожила Иванка с месяц. Толстея на дармовых харчах да плюя шелухой от семечек. Муж законный приходил поздно, да и не доставал особо. А супружеский долг и не выполнял вовсе. Спали в разных спальнях. Иванке вначале даже хорошо было, как спать с постылым, да к концу месяца, озверев от скуки, уже начала задумываться, а хорошо бы завести ребеночка, хоть не так скушно было бы, хоть какое-то занятие.

Идиллия и скукота кончилась, когда проснулась однажды Иванка привязанная к столу, в подвале, да с завязанным ртом. И тут ей уже стало не до скуки. Кончилась ее скучная и обыкновенная жизнь. Навсегда кончилась! И вернуть бы, да не вернешь.

сначала Иванка подумала, что это сон, потом подумала, что это страшный сон. Над ней стоял муж ее законный, Александр свет Демьяныч и держал раскаленный кусок железа на ручке. А глаза. Глаза его не бегали. Глаза сияли.
-Красавица моя! - шептал муж. Куколка моя. Гусеничка. Ну ничего сделаем мы из тебя бабочку. Спасибо еще мне скажешь. Будешь ты самой красивой. И мир склонится перед твоей красотой!

Она извивалась, пыталась вырваться. Но все было тщетно. Раскаленный прут завершил свою траекторию на ее правой щеке.

О, Александр Демьяныч был искусным Пигмалионом. И высекал свою Галатею долго и упорно. Один раз в день он наносил новый ожог. Ожоги переплетались одним видимым ему образом. И каждый день, с ужасом ждала этого момента, этого нового огненного поцелуя. Кормил он ее через воронку. А рук-ног она уже и не чувствовала.
И может вышла бы его Галатея. Если бы не ее дар, который не смог больше выдержать мук. Который дождался только половинного творения. Взорвавшийся дар. Опаливший ей мозг, скрутивший ей тело, разорвавший веревки.
Да, если бы Иванка была в здравом сознании, не умер бы так просто муж законный от вырванного кадыка. Но состояние берсерка, на то и состояние берсерка, девиз которого, действовать эффективно, быстро и беспощадно. Все бы ничего, вот только жрать после этого хочется!
Можете представить состояние глухонемой, когда она увидела молодую хозяйку с жутким ожогом вместо половины лица, оборванную и страшную. С окороком в руке.
Вот тогда-то и умерла девка Иванка, а явилась свету ведьма боевая, силы немерянной, злости огромной, отчаяния безграничного. Так что в чем-то и прав оказался, Александр Демьяныч. Вышла из гусеницы бабочка. Только он этого уже не увидел, да и слава Срединному, гадкий был человечишко. Узнавала потом Иванка, не первая жена была она. Только вот вдовцом быстро становился Демьяныч, не выдерживали видно небесной красоты жены его прежние. Потому и в деревнях жен подбирал, чтоб без огласки, да без претензий родственников.
Что спрашиваешь, бабка глухонемая? Да чего с твоей бабкой станется, посидела в подвале, запертая, поглядела на труп Демьяныча, повыла жутко. Да и выпустили ее люди, Иванкой же через записку отправленные.
Так и стала Иванка беглой, разыскиваемой за убийство мужа, уважаемого человека.
Где пряталась говоришь? Ой, Вань, лучше не спрашивай, где только не пряталась, пока к ворам не прибилась. А там в воровской общине и учителя нашла, Арсана Безносого.

3)- Вань, скажи ты еще в колесованного веришь!
- ээээээ....
- Понятно. Наивная ты душа, Вань. Хорошо. Слушай. Один из редких даров, почти такой же редкий как твой, это дар Зодчего. Нет, он не строит дома, которые стоят века. Он строит людей. Общество. Счастливо то государство, в котором правит Зодчий. Даже не самый сильный Зодчий.

Давным-давно родился Зодчий. И дар у него был сильный, да не пошел он в прок Зодчему, потому что решил построить он царство божье на земле. Наивный. Перво-наперво объявил он себя сыном Срединного на земле, рожденым от смертной женщины. И пошел нести слово божье по земле. Заповеди придумал утопические.
Ну чем кончилось все это ты знаешь. Колесовали его. Без сожаления. И умерла бы память о нем, если бы идеями не воспользовались умные люди. Переврали все, конечно, повернули в свою сторону, да кто ж так не делает.
Так и начали образовываться монастыри. Набирали туда людей с малым даром, дар вскрывали в подобающей обстановке. И живет теперь всю жизнь человек, уверенный, что слышит голоса божьи, да видения провидческие. И невдомек им было, что это дар им кричит, да голосишко у дара слабенький, не может достучаться до ума человека.
Но монастыри это так. Хуже орден. Вот туда то набирали детишек с даром, да не просто даром, а воинским даром. Одержимых, как я. С малолетства отбирали, пестовали. Да гады заклятие верности накладывали. Дитя то неразумное согласием отвечает, а потом всю жизнь на себе ярмо верности таскает. И не уйти, не снять его, потому как сам соглашался, в свидетели силы призывал, кровью своей скреплял. И нарушить нельзя верность, умереть легче. Вырастают дети эти в орденах, науськивают их, учат науке воинской. И называют себя они паладинами веры. Отрицают они магический дар, говорят, что от Колесованного дар им, для защиты веры его.
И лютой ненавистью ненавидят они остальных магов, до желчи завидиют воле, да свободе их. И карают мечом, не глядя, травница или подниматель мертвых. Все им едино..

Нет, не такое царство хотел построить Колесованный. И все отделяют зерна от плевел паладины.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments